Навигатор по разделам

Банковское кредитование в Российской Империи. Часть 2

Начало: Часть 1 - читать здесь

Создание Государственного банка и банковской системы России неразрывно связано с именем выдающегося банковского деятеля, ученого Евгения Ивановича Ламанского (1825-1902).

Устав Коммерческого банка 1817 г. в отличие от устава Государственного банка 1860 г. не оперировал такими понятиями, как основной и резервный капитал. В уставе 1817 г. говорилось лишь о “капитале” из казны в 30 млн. руб., отпущенном “для произведения учета”, т.е. на оборотные средства. Введение Е.И. Ламанским в устав Госбанка 1860 г. понятий уставного и резервного капитала имело целью сделать его более устойчивым в обеспечении своих обязательств.

Е.И. Ламанский в уставе 1860 г. четко разграничил операции Государственного банка на две категории:

  1. “обязанности, возлагаемые на банк со стороны казны”
  2. собственно коммерческие операции.

Такого деления в уставе Коммерческого банка 1817 г. не наблюдалось. Однако характер операций Госбанка за счет казны — выплата процентов и возврат капитала по вкладам бывших кредитных установлений, платеж процентов по 5%-ным банковским билетам и обмен и размен кредитных билетов — не были присущи Коммерческому банку уже потому, что он не занимался ликвидацией прежних казенных банков. Обмен и размен бумажных денег производился в Ассигнационном банке, а по его упразднении в 1843 г. — в Экспедиции государственных кредитных билетов.

В отличие от устава Коммерческого банка устав Государственного банка расширял круг банковских операций и приближал его к кругу операций Банка Франции. Коммерческий банк занимался исключительно приемом вкладов и вкладов на хранение, учетом векселей, выдачей товарных ссуд (под товары российского производства) и переводом сумм.

Помимо этих операций, Государственный банк по уставу 1860 г. мог проводить операции с государственными ценными бумагами — “банк имеет право приобретать за свой счет и продавать государственные процентные бумаги” в сумме, не превышающей сумму его собственного капитала . Кроме векселей, Государственный банк по уставу 1860 г. мог учитывать и другие срочные бумаги (“правительственные и общественные”), а также иностранные тратты — переводные векселя, занимаясь, таким образом, обменом валюты. Ему разрешено было покупать и продавать золото и серебро, однако практически эта операция начала производиться в Госбанке лишь с 30 июля 1867 г. Государственному банку разрешалось проводить трастовые операции — в частности, получать деньги по векселям и другим денежным документам в счет доверителей бесплатно исполнять платежи по ордерам клиентов, имеющих текущие счета в Госбанке, переводить их суммы за льготный процент (1/6% вместо положенного ј%) .

Значительные изменения по новому уставу 1860 г. претерпел вексельный учет. По уставу Коммерческого банка 1817 г. к учету принимались торговые, финансовые и промышленные векселя как российских подданных, так и иностранных купцов с условием, чтобы трассант, трассат или надписатель векселя был российский подданный “и чтоб один из участвующих в векселе имел пребывание в Санкт-Петербурге”.
Несмотря на декларированный уставом Коммерческого банка 1817 г. прием к учету переводных векселей, многие его учреждения, такие, как Московская контора, принимали почти исключительно простые векселя. По воспоминанию Е.И. Ламанского, учет векселей в Коммерческом банке велся чисто формально.

По уставу 1860 г. принимаемые к учету векселя должны быть основаны только на торговых сделках — в противном случае они не принимались к учету. Отказ в приеме финансовых и промышленных векселей объяснялся их слабой ликвидностью, недостаточностью обеспечения, что приносило убытки банку. Поскольку Е.И. Ламанский создавал коммерческий банк “де-факто”, он предусмотрел возможность ведения Госбанком выгодных для него операций.

Итак, в отличие от устава Коммерческого банка 1817 г. по Уставу Государственного банка 1860 г. векселя принимались непосредственно от купцов, и только векселя, основанные на торговых сделках. Е.И. Ламанский отменил ограничения в сумме учета векселя в зависимости от принадлежности клиента к гильдии купечества. Однако на практике клиентура Государственного банка продолжала состоять в основном из крупного купечества, которое получало по кредитам значительные суммы. Вплоть до конца прошлого века простому заемщику получить кредит в Государственном банке было проблематично.

Учетный процент по уставу Коммерческого банка 1817 г. утверждался по прошествии 15 дней министром финансов по представлению банка. Е.И. Ламанский отнес определение дисконта к компетенции исключительно Правления Государственного банка — высшего органа управления Государственным банком.

Как известно, Коммерческий банк выдавал лишь подтоварные ссуды, руководствуясь еще положениями устава учетных контор при Ассигнационном банке от 2 марта 1806 г. Согласно уставу Государственного банка в залог при выдаче ссуды принимались процентные бумаги, а также золото и серебро. При этом объемы выдачи ссуд под процентные бумаги были наибольшими относительно объемов выдачи ссуд под другие обеспечения.

В числе бумаг, допущенных до залога при выдаче ссуды, устав Государственного банка 1860 г. определял билеты Государственной комиссии погашения долгов, билеты Государственного казначейства, государственные 5%-ные банковые билеты, облигации польских займов, акции и облигации компаний, пользующихся гарантией правительства, и облигации земских кредитных обществ. Из этого списка видно то большое значение, которое придавал Госбанку Е.И. Ламанский в деле осуществления политики поддержки и курса российских государственных ценных бумаг и создания их “престижности” среди населения.

Вообще активная работа по поддержке и распространению российских государственных ценных бумаг составляла характерную черту Государственного банка. Она проводилась в рамках денежно-кредитного регулирования и способствовала поддержанию их курса в пору экономических кризисов 1873 г. и 1882 г., когда курсы ценных бумаг частных и акционерных компаний испытывали значительные понижения.

О поддержке российских государственных ценных бумаг свидетельствует и то, что ссуды под их обеспечение выдавались по уставу Госбанка 1860 г. в размере от 75 до 85% биржевой цены бумаг, в то время как по ссудам под товарное обеспечение — от 50 до 60% цены товара.
Уставом Государственного банка 1860 г. разрешалось производство ссуд и под акции и облигации частных обществ, однако на очень невыгодных условиях — такие ссуды производились на срок не более 3 месяцев и выдавались в размере не более 50% биржевой цены акции. Это объяснялось не слишком большой надежностью таких обеспечений, значительным колебанием биржевых цен на акции и облигации частных обществ, их резким падением во время экономических и политических кризисов.

Относительно приема вкладов статьей 49 устава Государственного банка 1860 г. был изменен порядок передачи расписок о приеме вклада на хранение, выданных банком, другому лицу по бланковой или передаточной надписи, что дозволялось по ст. 15 устава Коммерческого банка 1817 г. Отныне вклад переводился только на имя другого лица по книгам банка. Такой же порядок был перенесен на денежные вклады. Также были отменены все операции “на неизвестного”.

Вторая глава устава Государственного банка 1860 г. была посвящена его устройству и обнаруживала заметные отличия от устава Коммерческого банка 1817 г. Устройство Коммерческого банка в целом было более единоначальным, находившимся под большим контролем министра финансов и управляющего банком.

Несмотря на то что из восьми директоров Коммерческого банка четыре избирались из купечества, их роль в Правлении была минимальной, сводившейся к консультации о положении российской и зарубежной торговли.

Реальное руководство в Правлении Коммерческого банка находилось в руках управляющего и директоров “от правительства”. И управляющий, и директора назначались по представлению министра финансов и находились под его контролем. Именно эти директора возглавляли отделения банка и руководили его операциями.

Кроме того, министром финансов определялись на службу в Коммерческий банк чиновники среднего звена — бухгалтеры, контролеры, кассиры, их помощники и др. Лишь счетчики и низшие служители определялись Правлением банка.

Управляющий по уставу Государственного банка 1860 г. имел более широкие полномочия. Назначавшийся императорским указом, он являлся председателем Правления, а также учетного и ссудного комитета. Без его подписи ни одно постановление Правления не имело юридической силы. Он представлял Государственный банк во внешних сношениях; решал кадровые вопросы по банку и его конторам, за исключением назначения и увольнения директоров банка. Ст. 140 декларировала, что “вся исполнительная часть, а также ближайшее наблюдение за всеми операциями банка и его контор за правильным делопроизводством и исполнением устава и постановлений Правления возлагаются на управляющего банком”.

Е.И. Ламанский, проработавший в 1859 г. в Коммерческом банке в должности директора и имевший возможность сравнить его устройство с устройством европейских центральных банков, изменил структуру Коммерческого банка в сторону коллегиальности.
Подотчетность и “ближайшее ведение” со стороны министра финансов сохранились. Однако Е.И. Ламанский в ст. 109 нового устава внес положение о наблюдении над Государственным банком со стороны Совета государственных кредитных установлений, подобно институту депутатов (цензоров) Банка Франции.

Для наблюдения над деятельностью банка Совет Государственных кредитных установлений избирал двух депутатов — по одному от санкт-петербургского дворянства и купечества . Е.И. Ламанский передал Совету некоторые функции Министерства финансов, в частности, ближайшее наблюдение за делами банка и его отчетностью. В то же время согласно поступившим замечаниям Е.И. Ламанскому пришлось смириться с подчиненностью Госбанка Министерству финансов. Статья 123 устава называет его “непосредственным главным начальником банка”. Однако автор устава, пытаясь ограничить влияние Министерства финансов на банк, пытался отнести к его компетенции лишь некоторые банковские вопросы — по продаже билетов Комиссии погашения долгов и билетов Государственного казначейства, по купле-продаже ценных бумаг, золота и серебра, по определению директоров Правления банка и утверждению членов учетно-ссудного комитета, по смете расходов на содержание и управление банка, по нормативным актам внутреннего делопроизводства.

Кроме шести директоров, назначаемых приказом по Министерству финансов, в Правление были введены три депутата от Совета государственных кредитных установлений. Им были даны большие полномочия — согласно ст. 161 “они наблюдают за всеми операциями банка и во всякое время могут требовать ведомости о состоянии касс, рассматривать все счета, книги...”. Одним словом, на них была возложена функция банковских ревизоров. В этом усматривалась, видимо, позиция самого Е.И. Ламанского, знавшего о грубых нарушениях работы в Коммерческом банке. Присутствие депутатов от Совета государственных кредитных установлений придавало Правлению Государственного банка более открытый характер.

Отменив институт маклерства, состоявшего при Коммерческом банке, Е.И. Ламанский заменил его учетным и ссудным комитетом, состоявшим из выбранных представителей купечества.

Е.И. Ламанский в главе II отделении V устава Государственного банка 1860 г. очертил состав и обязанности учетного и ссудного комитета. Он находился при правлении банка и состоял из управляющего, его товарища (заместителя), двух директоров банка и четверых членов от купечества. Его задачей стало рассмотрение предъявленных к учету векселей, “в приеме тех из них, которые представляют наибольшее обеспечение для банка”, а также в оценке товарного залога и в обсуждении размеров кредита . Большое значение, придававшееся учетному и ссудному комитету, определялось уже его положением при правлении банка и председательстве в нем управляющего банком. Создание института учетного и ссудного комитета наиболее полно отразило идею Е.И. Ламанского о частной инициативе и частном интересе, выработанную им в первоначальной редакции проекта устава Государственного банка.

Статьей 169 устава Государственного банка 1860 г. предусматривалось, что представители от купечества в учетный и ссудный комитет могут избираться лишь из высшей первой или второй гильдий санкт-петербургского купечества. Это способствовало на длительное время сохранению характера Государственного банка как банка для кредитования крупного купечества. Поскольку учетный и ссудный комитет состоял из представителей высшего слоя купечества, он допускал к учету векселя и производство ссуд в основном представителям из своей среды. Многие представители учетного и ссудного комитета приняли активное участие в создании акционерных коммерческих банков. И хотя им запрещалось, находясь в учетном и ссудном комитете, кредитовать свои товарищества и банки, это правило часто обходили стороной.

Кредитование Государственным банком крупного купечества отчасти объясняло и высокую валюту векселей по сравнению с валютой в центральных европейских банках, и сравнительно невысокие по сравнению с ними объемы операций учета векселей. Значительные суммы уходили на кредитование крупных, “первоклассных” (как тогда говорили) фирм. В то же время получить кредит в Государственном банке среднему, а тем более мелкому предпринимателю было крайне сложно — учетный и ссудный комитет, как правило, отказывал им в кредитовании, ссылаясь на недостаточное обеспечение и неустойчивое положение фирмы.

В 1862 г. новое устройство, данное в 1860 г. Государственному банку, было распространено на конторы и отделения бывшего Коммерческого банка. Управление контор было копией управления банка; в отделениях оно было упрощено тем, что власть в правлении отделения была разделена между управляющим и контролером, которые находились “во взаимной зависимости друг от друга”. Уставы контор и отделений вместе с Уставом Государственного банка 1860 г. предусматривали создание в России системы государственного краткосрочного кредитования.

Эта система развивалась вместе со становлением и развитием частного банковского сектора и во многом поддерживала его в начальный и кризисные периоды.

 

по материалам открытых публикаций в сети Интернет

Поиск